Российское информационное агентство
поиск по статьям и новостям

Чтобы в Берлине утерлись!

Инициатива создания в северной столице нового Музея обороны и блокады могла бы объединить историков, музейщиков и чиновников, но все случилось ровно наоборот. На круглом столе 10 октября собирались обсудить вопросы смыслового наполнения будущего проекта, но представители власти встречу проигнорировали. Что, по мнению противников текущего хода вещей, – тоже ответ.

Особенности национального музеестроения

В феврале 2017 года несколько музеев Петербурга получили письмо от директора АО «Центр музейных и выставочных проектов» (фирма учреждена правительством Петербурга в 2016 году. – Прим. Авт.) Сергея Важенина. В этом письме директоров музеев просили сообщить о наличии в их фондах артефактов по теме блокады Ленинграда и предоставить к ним доступ «для проведения экспертной оценки». Часть музейного сообщества сильно удивилась. В первую очередь потому, что допуск неизвестного «специалиста» в фонды расценили как нарушение закона о музейном деле и вероятность расстаться с фондами.

Для многих история с письмом стала сигналом – как собирается действовать Смольный в процессе возведения Музея блокады – задолго до подведения итогов архитектурного конкурса. О странностях самого конкурса (который проходил под чутким надзором чиновников) «Новая» уже писала. Сегодня проект-победитель определен, но вопросов стало еще больше: почему здание спроектировано без учета концепции его наполнения, в чем заключается эта концепция, будет ли в городе два Музея блокады или один? А может, не будет вообще ничего?

«Никто не оспаривает перезревшую уже необходимость создания нормального современного Музея обороны и блокады, потому что состояние, в котором находятся сегодня фонды в Соляном городке, – это стыд для города», – соглашается историк и публицист Юлия Кантор.

Однако, по ее мнению, начинать этот проект в Петербурге с чистого листа некорректно. Кантор приводит в пример Музей Второй мировой войны в Гданьске, концепция которого формировалась в течение 18 лет.

«Необходим экспертный совет, который бы собирался не один раз, а разрабатывал и утверждал концепцию музея поэтапно, – высказывает свою позицию историк. – И важно, чтобы новый музей стал правопреемником существующего».

Круглый стол 10 октября в редакции журнала «Звезда» // Фото автора

Окно возможностей

Специалисты-музейщики разделяют два понятия: концепция экспозиции и концепция самого музея как института. Когда готовились условия архитектурного конкурса, в качестве последней использовали рамочный документ еще три года назад. В нем речь шла не о музее, а о целом научно-исследовательском комплексе.

«Мы говорим о том, что история блокады – это не только четыре года войны, – говорит Милена Третьякова, заместитель директора Музея блокады. – Это и история послевоенного поколения, и 60-е годы, когда о трагедии блокады впервые стало можно открыто говорить, и гуманитарный взрыв перестройки, когда материалы личной истории впервые стали массово публиковаться. За 75 лет советской и постсоветской власти мы так и не создали архивов, в которых было бы сконцентрировано такое знание. Поэтому для начала надо хотя бы представлять себе весь массив этих материалов».

Возглавляемая Третьяковой рабочая группа на первом этапе наполнения нового музея готова ограничиться временной выставкой. А дальше постепенно превращать здание во всероссийский центр, собирающий документы, блокадные дневники, истории эвакуаций со всей страны.

Входящий в эту же группу историк профессор Европейского университета Никита Ломагин тоже видит плюс в масштабах грядущего строительства. «Кто-то назовет это традиционным питерским оппортунизмом, но, возможно, впервые за 25 лет для нас открылось окно возможностей создать институт памяти, – говорит он. – Там будет достаточно пространства, чтобы объединить под одной крышей все, что есть на тему блокады в Тюмени, Екатеринбурге, Вашингтоне...»

Что же касается заседаний и экспертных советов, то это, по мнению Никиты Ломагина, work in progress (‘незавершенное производство’). «Мы не можем, как в Гданьске, 18 лет разрабатывать концепцию. Нет у нас этих 18 лет!» – заключает он.

Должен стать жемчужиной

Одна из очевидных причин, почему активность вокруг музея сегодня так высока, – успеть закончить строительство к 2019 году: 75-летней годовщине снятия блокады. Чем придется пожертвовать из-за спешки?

«В эпоху интернета современный музей – это пространство не про знания, а про эмоции и про людей, – отмечает архитектурный критик Мария Элькина. – Концепция его наполнения просто не может разрабатываться после здания, потому что здание делается под нее. Так не бывает!»

Элькина называет победивший в конкурсе проект студии Никиты Явейна пародией на то, что делали в 70-е.

«Как историк архитектуры, я скажу, что для архитектуры это было не самое лучшее время, – говорит она. – Можно открыться не в 2019, а в 2021 году, но так, чтобы в Берлине утерлись и поняли наконец-то, как нужно делать музей. Абсолютно всё для этого есть, есть профессионалы, которых можно собрать по России... Это должно стать нашей жемчужиной».

Юлия Кантор, ранее отказавшаяся входить в рабочую группу, в своих оценках еще более категорична: «Сейчас строится нечто и уничтожается существующее. Группа товарищей, воспользовавшись хорошей финансово подкрепленной ситуацией, решает свои задачи. Замечательно, если будут собраны все документы и дневники по блокаде. Но это ни на йоту не приблизит нас к созданию нового музея».

Могут разворовать, а могут и нет

Есть в этой истории и еще одно, самое слабое звено – российская власть. Никто, включая самих чиновников, не может с уверенностью сказать, что новый Музей блокады в Петербурге в итоге действительно появится. Что будет с проектом, если в Смольном случатся перестановки или поток финансов вдруг оскудеет?

«Я не могу дать гарантии, что комплекс будет построен, – признается Милена Третьякова. – Сейчас наша задача настолько закрутить этот проект, чтобы полностью потопить его было нельзя».

Даже при удачном стечении обстоятельств, по мнению Третьяковой, по окончании строительства музейщики не получат в свое распоряжение все девять тысяч квадратных метров помещений, заложенных в проекте. И вопрос, какие темы будут или не будут раскрыты в выставочном пространстве музея, пока всерьез обсуждать нельзя.

Другими словами, делай свое дело и будь что будет, говорят члены рабочей группы. Их оппоненты с ужасом смотрят на то, что может быть построено в результате компромисса. Ведь тогда о каком-то другом Музее блокады в Петербурге уже точно придется забыть.

Источник: novayagazeta.spb.ru
 Читайте также:
Мнение редакции интернет сайта yodda.ru никогда не совпадает с мнением, высказаным в новостях.

Пользовательское соглашение   |   Контактная информация   |   Города   |   Отели
Copyright © 2014-2016 yodda.ru - региональное информационное агенство
Яндекс цитирования